И поэтому я свою голову с залысинами, которые настолько велики, что на них можно играть в прятки, положил на операционный стол, чтобы засадить свою плешь более стойкими волосами из затылочной области. Ощущения у меня были, как у куска тряпки в швейной машинке, но очень уж меня интересовал вопрос, насколько такая операция изменит человека. Не только физически, а, прежде всего, психически…
Изобрести средство, которое на второй же день превратило бы лысую голову в лохматую шевелюру – извечная мечта всех производителей косметики. А так как мужчины все еще лелеют надежду, то фирмы каждый раз рекламируют новое, и в этот раз стопроцентно эффективное средство от облысения, после нанесения которого, лысая голова покроется буйной растительностью.
Возрождение человека – нового, красивого, волосатого Фото: Рефлекс |
«Не слишком я верю всем этим чудесным водичкам и мазям для роста волос», - говорит врач Петр Гайдук, заведующий GHO Clinic. «Если у вас внутренняя проблема, то сложно решить ее наружными аппликациями». Другими словами, ни чудесные эликсиры, ни мазь из утиных яиц не действуют. Решить проблему может только прием таблеток, содержащих финастерид – единственное известное на сегодняшний день вещество, которое блокирует синтез дигидротестостерона, вызывающего облысение. На чешском рынке препарат продается только по рецепту, после исследования крови. Самый недорогой будет стоить приблизительно 330 крон в месяц, любителям Made in USA придется выложить раз в пять больше. Тут есть только одна небольшая проблема: все эти чудесные таблетки необходимо принимать долговременно, что в действительности означает всю жизнь.
У тех, кто действительно серьезно намерен вырастить волосы вместо лысины, есть только один выход – трансплантация волос. Но в отличие от «волшебных» эликсиров, которые доступны практически всем, трансплантация волос удовольствие не из дешевых. Один графт вам обойдется в 95 крон, а во время операции пересаживают тысячи графтов… Конечно же цена включает в себя все, от самой операции до лекарств и багеты на обед.
Купи себе волосы!
Важен первый шаг: нужна мне ли мне вообще пересадка волос или нет? Хотя волосы уже несколько лет трусливо покидают свои позиции и забиваются по углам, но я уже не мальчик, и, в конце концов, каждую женщину можно уговорить и так. Значит мне это не надо. С другой стороны, почему бы не стать более привлекательным? Или просто не почувствовать себя таковым.… Более того, я человек любопытный, а что иногда случается с любопытными варварами, известно всем. Итак, приступаем. В конце концов, в наше время это достаточно популярная и безопасная процедура, так же как многие пластические операции для женщин. Ведь в клинике GHO трансплантация проводится приблизительно десяти пациентам еженедельно, из них двум женщинам. Количество консультаций приблизительно раза в два больше.
 Все начинается со жмени самых разнообразных порошков – был бы наркоманом, что еще бы мог пожелать! :-) Фото: Рефлекс |
 Последний раз рассматриваю свою старую голову – уже через час она будет окровавленная, но зато волосатая! Фото: Рефлекс |
 Отсюда возьмем 500 волос и переместим в углы лба, говорит врач Петр Гайдук Фото: Рефлекс |
 Фотография на память для архива клиники GHO Clinic – улыбнитесь и сделайте милый и плешивый вид Фото: Рефлекс |
«По существу наших клиентов можно разделить на три категории», – рассуждает доктор во время нашей первой встречи после осмотра моего волосяного покрова. Предварительно поинтересовавшись волосами моего отца, деда, прадеда и еще нескольких поколений предков, сражавшихся во времена тридцатилетней войны, он признает меня пригодным к проведению трансплантации. «Первая группа пациентов – это очень молодые люди, которые после кутежа обнаружили, что у них выпало несколько волос, и впали в панику, мы им чаще всего рекомендуем пока с трансплантацией повременить. Другая категория – это те, которые понемногу обнаруживают, что у них уже нет таких вихрей, как в восемнадцать, тем не менее еще не прочь выглядеть молодо и бегать за юбками. Они уже морально созрели для проведения процедуры и к тому же имеют на это деньги, в этом случае проблем не бывает. Третья группа – мужчины после сорока и старше. Эта категория делает трансплантацию не ради женщин, обычно они имеют жену, любовницу и каких-то пятьдесят тысяч за новую челку их не разорят, им просто хочется самим себе доказать, что они еще могут выиграть битву со своим возрастом».
Размышляю к какой категории принадлежу я… это из-за женщин, или старость? Морально себе иногда кажусь несовершеннолетним, что касается депрессии по поводу увеличивающейся плеши, я где-то читал, что есть женщины, которых больше интересует то, что у мужчин в голове, чем то, что на голове…
«Тяжелее всего с клиентами двадцатилетнего возраста, которые действительно страдают наследственной аллопецией и хотят эту проблему решить немедленно срочной трансплантацией. Очень сложно им объяснить, что в будущем они могут попасть в двойную ловушку. Одна визуальная – в случае, если они потеряют все волосы на темени, и будет неоткуда брать материал для еще одной пересадки. Другая финансовая – когда на лбу будут расти волосы, потому что пересаженные с затылка графты уже не выпадают, а аллопеция будет прогрессировать и возникнет необходимость в проведении еще и еще одной дополнительной трансплантации для коррекции других участков. Проблема в том, что крайне трудно это объяснить молодым людям, обычно у них есть ощущение, что сегодня они могут купить все».
Пускающий слюни пациент
На следующий день мне назначена операция. Ровно в восемь переодеваюсь в палате, надеваю на себя зеленую операционную рясу. Входит сестра и приносит горсть лекарств: успокаивающие, антибиотики, противоаллергические, снижающие кровоточивость, ампулку с обезболивающим. У наркомана бы сердце затрепетало при виде такого количества лекарств. Через минуту устраиваюсь на операционном столе, ложусь на живот, как при массаже. Теоретически знаю точно, что меня ждет. Из области затылка, где волосы генетически запрограммированы немного иначе, так что не чувствительны к производным тестостерона (поэтому у мужчин и остается этот знаменитый венчик), волосы будут перемещены в область лба. Ими закроют углы, чтобы я перестал прятаться по углам. Практически – я в напряженном ожидании последующих событий.
 Пилюли уже подействовали – мир розовый, а этот фиолетовый пришелец напротив с ним великолепно гармонирует Фото: Рефлекс |
 Так проведу несколько часов, пуская слюни, виной тому порошки и ножки медперсонала Фото: Рефлекс |
 Обезболивание, как у стоматолога, только вместо одной инъекции в десну – пятнадцать в затылок Фото: Рефлекс |
 Во время операции потеряю аж пятьдесят миллилитров тканевой жидкости – вот это кровопотеря! Фото: Рефлекс |
Первый шаг – анестезия, немного напоминает анестезию у стоматолога. В затылок с сантиметровым интервалом пятнадцать раз втыкают шприц и под кожу вводят Супракаин. Меня заверили, что речь идет о стоматологическом анестетике, который очень быстро начинает действовать, эффект длится приблизительно два часа, препарат малотоксичен. Я рад, что не видно моего лица, перекошенного болезненной гримасой. Через несколько минут начинают при помощи дрели с 4800 оборотами в минуту и иглы, диаметром 0,7 миллиметров, отбирать графты. Говоря профессионально, на волос остриженный до двухмиллиметровой длины одевается игла, а дрель буквально вывинчивает фолликулярную единицу, которая содержит от одного до трех волос, затем ее укладывают в физиологический раствор со смесью витаминов, глюкозы и антиоксидантов. Ощущения – вопрос решенный: не чувствую ничего пока не перестанет действовать анестетик, и дрель не начнет вгрызаться в чувствительную кожу. Вводят следующую порцию.
Во время процедуры слышу звук, как будто кто-то надрывает очень тонкую ткань. Звук не вызывает неприятных ощущений, он как будто меня и не касается. Лежу, уставившись в линолеум и на ножки врача, которая мне с затылка вывинчивает фолликулярные единицы. В течение двух часов из моей головы она их выковыряет всего пятьсот, точно отсчитанных сестрой. Регулярные щелчки счетчика и большая порция таблеток меня понемногу усыпляют. Разбудит меня тихое нерегулярное хлюпанье – из моего полуоткрытого рта вытекает слюна, прямо на босоножки врача. Бормочу извинения. «Ничего страшного, не беспокойтесь, это из-за лекарств», – произносит голос над моей головой.
Наконец-то в растворе оказывается пятисотый графт, могу подняться. Операционная танцует у меня перед глазами, а вид мусорного ведра, наполненного до краев окровавленной марлей, вызывает приступ тошноты. Мне говорили, что я потеряю не более пятидесяти миллилитров крови, что приблизительно в два раза больше, чем обычный анализ крови у терапевта, так что буду надеяться, что я не обескровлен . Давид Краус радуется моему состоянию и весело фотографирует. Медсестра помогает мне добраться до палаты, где меня ждет обед. Одурманено пережевываю багету с сыром, тупо смотрю в угол комнаты, смотреть в зеркало боязливо избегаю.
Жигало – любимец женщин.
Через час возвращаюсь в операционную. Кровать переведена в полусидящее положение, почти как у стоматолога. И снова я, как под швейной машинкой. В кожу вонзаются иглы и наполняют мой лоб анестетиком. Отечность сохранится еще несколько дней, как будто на моем лбу устраивал пикник целый рой пчел. Слышу, как доктор мне объясняет, что анестетик обезболит оперируемую область и в то же время сузит сосуды, уменьшая кровотечение, что позволит пересадить волосяные графты.
 Ванна для волос, взятых с затылка. Смесь глюкозы, витаминов и антиоксидантов. Фото: Рефлекс |
 К сожалению, я позавтракал, анестетик быстро перестает действовать – необходима еще одна инъекция. Фото: Рефлекс |
 На обед багета с сыром и вода, но под воздействием лекарств даже не ощущаю что жую. Фото: Рефлекс |
 Начинается второй этап, всего было сделано 500 отверстий и в них вкладываются графты. Фото: Рефлекс |
Потом я уснул, иногда только просыпался, когда кто-нибудь из врачей поправлял мне сползающую голову. Только позже я узнал, что со мной происходило во сне. С обеих сторон к моей несчастной голове пристроились врачи и параллельно засаживали мою окровавленную лысину с двух сторон одновременно. «Чем меньше времени графты находятся отдельно от тела, тем лучше, поэтому нам дорога каждая минута, в связи с этим работают два доктора одновременно»,- объясняет мне через месяц после операции во время контрольного осмотра заведующий Гайдук. Процедура заключается в том, что почти такой же иглой с титановым гротом, какой графты были взяты с затылка, только меньшего диаметра, 0,65 миллиметров, делается пятьсот умеренно кровоточащих отверстий. В этот момент действительно бы не хотел увидеть свою голову! В эти приготовленный грядки постепенно при помощи двух пинцетов начинают засаживать новый травник. Одним пинцетом дырку растягивают, другим в нее вкладывают графт. Кожа эластична – она сжимается вокруг графта и луковицу всасывает в себя. Капля крови из каждой ранки служит в качестве клея, через два часа графт крепко сидит в коже.
Заведующий Гайдук осматривает свое творение – удовлетворен, фотографирует меня, как падающую башню в Пизе. Он для документации, Краус для статьи. Мне все равно, я еще нахожусь под действием лекарств. Могу идти переодеваться. Перед уходом заведующий предупреждает меня, что в течение двух дней я должен носить только рубашку, ни в коем случае футболку, которую надо натягивать через голову. Кроме того, в течение одного дня после операции нельзя пить соки, газированные напитки, кофе, чай, есть цитрусовые, в течение трех дней не употреблять алкоголь, две недели не принимать душ и не работать (ну хоть что-то приятное, имею ввиду работу).
Домой еду на такси. Сейчас четыре часа вечера, но водитель рассматривает меня как ночной кошмар с улицы Вязов, к счастью ни о чем не спрашивает. Дома валюсь в постель и моментально засыпаю. Во время сна у меня с затылка сползает повязка и подушка превращается в флаг пролетариата. Лоб печет, а затылок чешется так, что думаю только о том, как его почесать. Лучше углублюсь в чтение желтой прессы.
На следующий день утром ситуация меняется – на лбу начинают образовываться зудящие струпья, следы от дырок на затылке практически исчезают. Прошло пять дней, моя голова выглядит так, как будто бы я уснул на кактусе. Из дому выхожу только в ближайший магазин за необходимыми продуктами в куртке с капюшоном, замаскированный, как звезда хип-хопа. Наконец-то могу начать снимать струпья. Нежно! Так нежно, как я дотрагиваюсь к засохшим корочкам возле коротеньких волосков, я еще наверно не дотрагивался ни к одной девушке. Быстро подсчитываю потери: всего шестьдесят пять волосков, размером с двухдневную щетину! Я был слишком груб, или должен был еще день – другой подождать? Я своей агрессивной нетерпеливостью уничтожил результат несколькочасовой операции?! Немедленно звоню в клинику, там меня стараются успокоить: «Выпали у вас только волоски. Луковички конечно же в коже остались. Это пересаживание с затылка на лоб вызвало у них такой шок, что луковички открылись и волоски из них выпали. Вполне может выпасть и половина пересаженных волос, но ничего страшного. У женщин обычно выпадают все. Со временем, однако, из луковиц вырастут новые волосы».
Фото: Рефлекс |
 Редко, кто пересчитывает волосы, однако в случае пересадки все точно подсчитывается – 95 крон за штуку Фото: Рефлекс |
 Теперь я не теряю кровь просто так, в этот раз она послужит в качестве клея для графтов Фото: Рефлекс |
 Со скоростью швейной машины при помощи двух пинцетов мне сажают волосы с затылка. Фото: Рефлекс |
Все ясно, это называется нулевым отсчетом, когда остатки старых волос испарились, чтобы освободить место новой качественной поросли.
Эта фаза лечения обычно пациента пугает. Напрасно. Можно успокоиться в санатории для душевно больных и дождаться там второй фазы, когда на голове появится неожиданно богатая растительность. Но бывают еще десять случаев с неожиданным результатом, и я все время тешу себя надеждой, что могу психически не справиться со своей неожиданной красотой и отправится в Сан-Франциско, где окунусь в круговорот беззаботной жизни... Итак, жду, проходят месяцы, и я стараюсь отогнать неприятное недоумение по поводу равнодушия окружающих – даже самые близкие не замечают, что на моей голове буйно разрастается грива, с которой бы я и без вокальных данных должен был бы попасть в мюзикл Hair. На всякий случай через четверть года после операции спрашиваю во время контрольного осмотра у заведующего Гайдука, когда же, наконец, появится этот долгожданный результат, и я стану красавцем, который поедет в Сан-Франциско, где будет жить как жигало - любимец женщин. «Прежде чем волосы приобретут форму, кожа восстановится, дорастут сосуды и луковички станут действительно полноценными, потребуется некоторое время, приблизительно полгода». Я терпеливый, но грустно то, что единственный человек, который действительно внимательно наблюдал изменения на моей голове, был мой парикмахер. Вопреки бытующим взглядам на парикмахеров, он не гомосексуалист, его интерес к моей шевелюре был исключительно профессиональным.
Переселение клеток
Ровно через полгода иду на следующую операцию, еще пятьсот графтов, так называемая «загустительная». Через месяц во время контрольного осмотра жалуюсь, что никто моего волосатого превращения не заметил. Доктор меня утешает рассказом о своем пациенте из Словакии: «Он перенес в общей сложности три операции, была у него действительно большая лысина – колечко на макушке и значительно оголенные лобные углы. К счастью, у него было хорошее донорское место, где было что взять. Сегодня у него челка на пол лица, но когда он встречает знакомых, те не могут понять, что именно в нем изменилось. Он посмеивается и говорит, что у него теперь есть волосы. «Да не может быть! У тебя всегда было много волос!» Он смеется еще больше и показывает фотографию в паспорте с лысиной. «Ну да, ты действительно был лысый, а теперь у тебя волосы», – удивляются они, «но если бы ты нам об этом не сказал, мы бы сами никогда не догадались». Так что не ждите особой наблюдательности от окружающих, при этой операции в первую очередь речь идет о вашем психологическом ощущении. Был у меня тучный пациент из Моравы, сорокалетний, но выглядел на пятьдесят. Был на грани развода, уверенность в себе на нуле, остались у него разве что только деньги. Провел я ему несколько трансплантаций, углы исчезли, от венчика не осталось даже следа. Недавно его встретил, похудел килограмм на тридцать, у него новая приятельница и он светится уверенностью в себе. Мы не спасаем человеческие жизни, но ценой небольшой боли стараемся вернуть пациентам уверенность в себе. И так как проводим манипуляции на глубине максимум пяти миллиметров, не провоцируем появление рубцов. И если иногда нам посчастливится исправить чью-то судьбу, нам это приносит намного большее удовлетворение, чем все деньги вместе взятые».
 Почти час мне доктора засаживают углы, пока я вижу сны о будущем жигало. Фото: Рефлекс |
 Несмотря на болезненные уколы, я проспал почти всю операцию, эти пилюли были просто сногсшибательные! Фото: Рефлекс |
 Так выглядит мой затылок на следующий день после операции. Следы от уколов исчезают, а чешется он все сильнее. Фото: Рефлекс |
 Лоб такой, как будто я спал на кактусе, целую неделю буду выходить только по ночам и с капюшоном на голове. Фото: Рефлекс |
Информацию об операции без рубцов могу подтвердить. Никто во мне никаких изменений не увидел, но никто и не заметил, что я перенес какую-то трансплантацию. В этом направлении медицина сделала огромный шаг вперед. Не так давно пациенты после трансплантации волос выглядели так, как будто в них попали дробью. К вашему сведению, брали инструмент диаметром девять миллиметров и на затылке выгрызали почти сантиметровые круги, которые потом впихивали в лысые области, без швов, на авось, твердо надеясь, что что-нибудь да получится. Организм иногда чужеродную кожу принимал, иногда отторгал, волосяные луковицы не получали необходимого времени, чтобы в новом окружении акклиматизировались, так что из ста девятимиллиметровых колец приживались менее половины, остальные погибали. Необходимо было искать другое решение. Так с затылка стали вырезать целые куски кожи размером 10х2 сантиметра! Возникшую траншею просто стягивали швами и пациент выглядел, как самурай после неосторожного обращения с мечом. Само собой разумеется, что в месте отбора уже никакие волосы никогда не вырастают. «Иногда в месте отбора оставался рубчик тонкий, как острие карандаша, иногда толщиной шесть миллиметров, видел я рубец шириной два сантиметра, а однажды даже три рубца один над другим, каждый по полтора сантиметра шириной! Кожа эластична, со временем, конечно же, растянется, но до того времени ходит пациент с головой запрокинутой к небу»,- делится опытом заведующий отделением Гайдук, пока я листаю книгу с фотографиями операций, до недавнего времени стандартных. За такой результат мог бы не стыдиться и лучший гример голливудских фильмов ужаса. «По правде говоря, не каждый хирург мог при такой методике отбора волос не повредить какие-либо нервы или мышцы», - добавляет доктор Гайдук. Неудивительно, что и такая методика вскоре изжила себя.
Конечно же, во времена глобальной минимализации и размер трансплантируемого участка постепенно уменьшался и уменьшался, стал исчисляться в миллиметрах, но все же это было не то. Потому что кожа, вырезанная из области затылка, с трудом помещалась в отверстия на лбу и темени, седланные скальпелем. Размер и форма трансплантатов часто не совпадали. Это продолжалось до тех пор, пока не стали использовать современную методику - folicular unit extraction, которая в данный момент способна сымитировать природу лучше всего. Как минимум круг, вырезанный с затылка, полностью совпадает с отверстием в лобной области.
Любимец женщин
После первой операции прошел год, после загущения еще полгода. Стою перед зеркалом, в руке фотография моих волос в прошлом, передо мной сегодняшний внешний вид. Перевожу взгляд с фотографии на свое отражение, ничего себе изменения! Очень заметные, буквально очевидные! Как вообще возможно, что никто этого не заметил? Если быть честным, то одна знакомая вчера заметила, что начинаю седеть. Говорит, что это выглядит импозантно… А как вообще могла та роскошная блондинка у соседнего столика, которую я во время обеда буквально раздевал глазами, не обратить внимание на мою шевелюру? Она же вроде не носит очки! Неужели женщины действительно так невнимательны? Ну да бог с ней! Самое главное, что я внутренне сейчас чувствую себя намного увереннее, спокойнее, волосатее. Время, которое я теперь каждое утро трачу у зеркала в бесплодных попытках при помощи сверхсильного геля принудить мои старо-новые волосы повиноваться, повышает мою самооценку. И моя новая уверенность в себе должна быть явно ощутима – вот позавчера мне предложили работу на радио. В Сан-Франциско не поеду. А что касается женщин... в любом случае форумы знакомств на интернете сегодня очень популярны.
P. S.: Волосатый тридцатипятилетний мужчина ищет...
